Глупо и бессмысленно делать из Гумилева как идеолога "империалистической экспансии" и певца "воинствующего ницшеанского индивидуализма", о чем писали в 30-е годы, так и пламенного патриота и "поэта православия" [5], о чем любят писать некоторые современные исследователи его творчества. Был он, с моей точки зрения, совершенно нормальным человеком, никак не подходящим для того, чтобы его имя стало лозунгом или знаменем для кого бы то ни было. Все свою короткую жизнь он оставался поэтом, офицером и просто честным человеком. Важным свидетельством этого являются его "Записки кавалериста", письма близким, немногочисленные военные стихи - ко всему этому я намерен обратиться, перечитать, одновременно документально, на основе архивных документов, проследить все военные годы его жизни. Надеюсь, после этого вряд ли у кого возникнут сомнения в вышесказанном. Такое сопоставление подлинной жизни Николая Гумилева и ее "самовыраж
Итак, Гумилев в 1907 году был признан совершенно неспособным к военной службе. В то время его старший брат Дмитрий, также вытянувший "жеребий", уже два года служил в армии. Уместно вспомнить и место рождения поэта, его происхождение - Кронштадт, из семьи военного врача (его дворянское происхождение - по линии матери, урожденной Львовой, из потомственных дворян Тверской губернии). Если попытаться вникнуть в "психологический портрет" поэта, можно предположить, что с такой "справкой" он не мог не чувствовать некоей собственной "ущербности", и просто смириться с таким заключением. Хотя, тогда, в 1907 году, возможно, он был даже рад такому повороту событий. Но теперь - необходимо было доказать (не кому-то иному, самому себе!) - он не может быть "неспособным к военной службе".
Свидетельство о "неспособности к военной службе" 1907 года
Сын Статского Советника Николай Степанович Гумилев явился к исполнению воинской повинности при призыве 1907 года и, по вынутому им 65 жеребья, подлежал поступлению на службу в войска; но, по освидетельствованию, признан совершенно неспособным к военной службе, а потому освобожден навсегда от службы. Выдано Царскосельским уездным по воинской повинности Присутствием 30 октября 1907 года за 34-м". Далее - подписи и печати.
"Свидетельство о явке к исполнению воинской повинности (Бессрочное).
Так зачем Гумилев, "сломя голову", сразу же после объявления войны, ринулся на фронт? У меня сложилась собственная версия, почему он сразу же записаться добровольцем в действующую армию. Вспомним - к 1914 году за его спиной уже были все африканские странствия; думаю, в то время вряд ли менее рискованные и опасные для жизни, чем участие в боевых операциях. Короче говоря, еще раз можно было не испытывать себя на "прочность". К тому же, в середине 1914 года весьма успешно продвигалось его собственное "вхождение в литературу" - журнал "Аполлон", акмеизм, "Цех поэтов", переводы (только что вышли "Эмали и Камеи" Т.Готье), учеба в университете (еще один повод для "отсрочки"). Зачем было нужно все это бросать? Мне кажется, что не последнюю роль здесь сыграла одна "бумажка", полученная Гумилевым еще в октябре 1907 году, когда он, вслед за своим братом, должен был по возрасту отправиться на службу в армию, вытянув свой "жеребий". В этой бумажке, скрепленной гербовой печатью, было однозначно сказано [4]:
Но вернемся к поставленному вначале "элементарному вопросу": почему именно Николай Гумилев оказался чуть ли не единственным из своей "среды", кто прошел всю войну, в конце ее демобилизовался не по своей воле, за все время военной службы ни разу не попытался уклониться от дальнейшего ее прохождения, хотя возможностей (и даже требований!) для этого было - множество. Пройдя всю войну, он, став настоящим русским офицером, остался - поэтом. Поэтом, который, не смотря на свой боевой опыт (без кавычек!), сильно поотстал от своих "собратьев по перу" по количеству "военно-патриотических" стихов. Безусловно, война не слишком вдохновила его на поэтическое творчество. Это была - просто тяжелая работа, которую он - честно, как мог, выполнял. Далее будут приведены свидетельства (к сожалению, немногочисленные) об этом его сослуживцев, весьма далеких от поэзии. Ведь только в 50-х годах Г.П.Струве, готовя Вашингтонский четырехтомник Гумилева, попытался найти хоть кого-либо из оставшихся в живых его сослуживцев и записать их воспоминания. Все они будут использованы в дальнейшем.
В оправдание авторов следует заметить, что в их книгах еще цитировались отдельные строки поэта. Позже его имя было, практически, изъято почти из всех курсов по истории русской литературы. Если согласиться с "концепциями" авторов, можно подумать, что акмеисты наводнили русскую поэзию "гимнами войне". Разумеется, и их вождь, Николай Гумилев, ради этого сам ушедший на фронт. Поэтому имеет смысл привести здесь краткую "статистическую" сводку, касающуюся количества военных стихов у акмеистов, в частности, у Гумилева. Заметим, тогдашняя "агитка" действует до сих пор, и даже искренние почитатели поэта полагают, что войне в своих стихах он уделил огромное внимание - ведь провел он там почти 4 года! Сразу всплывает в памяти вышедший во время войны сборник стихов с "воинственным" названием "Колчан" Так вот, могу заверить читателя, что во всем корпусе военных стихотворений Гумилева непосредственно теме войны посвящены 4 (четыре!) стихотворения, к которым, с большой натяжкой, можно добавить еще несколько стихотворений "лирико-философского" звучания. Да и подавляющее большинство их было написано в самые первые месяцы, в 1914 году, кроме одного, появившегося спустя два года и как бы подводящего итоги его собственного отношения к войне, которое сложилось уже к началу 1915 года. Об этом скажет приведенное в дальнейшем письмо М.Лозинскому. Количество "военных" стихов легко проследить по III тому последнего Полного собрания сочинений поэта, где, в хронологическом порядке, представлены все стихи, написанные в 1914 - 1918 годах. Основной, справедливо критикуемый принцип составления этого издания, - подача всего творческого наследия Гумилева в хронологическом порядке (так как при этом полностью разрушается авторская воля составления сборников стихов как композиционно оформленных книг), в данном случае, выступает как достоинство этого издания: читателю несложно будет проверить мое утверждение, пролистав этот том. Хотя замечу, что "хронология" расположения многих стихов нарушена, так как за критерии их размещения часто принимались ошибочные аргументы - дата публикации, чье-то суждение... Но для "качественной" и "количественной" оценки III том, в который вошли все стихи военного периода, вполне подходит. Что касается прочих акмеистов Убежден, что если их и можно было в чем-то упрекнуть (с точки зрения отображения "военной тематики"), так это - почти в полном ее игнорировании. Конечно, такой "акмеист", как С.Городецкий, оставаясь в Петрограде, обрушил на головы читателей многочисленные "патриотические стихи", но какой он акмеист - после 1914 года!
Естественно, что руководящую роль в военной литературе играли писатели акмеистического направления, поскольку акмеизм наиболее четко отражал империалистическую идеологию и вел идейную подготовку к войне. Задачи, выдвинутые войной, - мобилизация под лозунгами русского империализма, милитаристическая активизация, с одной стороны, и изукрашивание империалистической бойни, с другой стороны, как нельзя более отвечали установкам акмеизма. Особенно уместной становилась проповедь адамизма, звериности, жестокости, призывы к первичным инстинктам, восхваления бездумной удали, действования, не парализуемого рефлексией. Естественно, что Гумилев избрал себе роль певца "прекраснейшей войны", русского воинства, осеняемого в битвах крылами ангелов-валькирий; крылья победоносных "екатерининских орлов" реют над царской армией в военной поэзии Ахматовой, посвященной гл. обр. молитвам о победе, благословениям на "святое дело", оплакиванию погибших. Акмеистская литература расписывает войну радужно-идиллическими красками рисует ее "благие" последствия, лакирует быт военных лет. Война приносит моральное просветление, освобождает от эгоизма, пробуждает в людях чистую, возвышенную любовь, молитвы любящих спасают воинов от верной смерти, излечивают от ран; на войну набрасываются покровы морали, описывается великодушие, благородство русских " [3].
" Если у Мандельштама звучат мотивы брюсовского "героического" фатализма, то у Гумилева ярче выступает христианская религиозность как организующая, мобилизующая сила, ведущая в бой новых крестоносцев. Акмеизм укрепляется на почве волюнтаризма, воинствующего ницшеанского индивидуализма, возобновляет культ мужественной силы. В поэзии Гумилева акмеизм открыто обнаруживает себя как искусство русского военно-феодального империализма. Феодальная романтика, идеализация стародворянского мира сочетаются у него с проповедью расовых идей, ожесточенной империалистической экспансии, апологией войны.
" Агрессивно-империалистическая сущность буржуазной идеологии этих лет нашла яркое выражение в творчестве Н. Гумилева. Вряд ли можно найти другого русского поэта, который так вызывающе, с откровенным цинизмом отразил бы идеи империалистической экспансии накануне и в эпоху первой мировой войны. Но не только в творчестве Гумилева, наиболее откровенного выразителя империалистических идей, сказалась классовая сущность акмеизма. И другие поэты-акмеисты в годы войны вышли из узкого домашнего мирка и воспели империалистическую бойню. До войны их диапазон ограничивался "легкими", преимущественно бытовыми и историческими темами. Легкое искусство, "веселое, не думающее о цели ремесло" (Кузмин), так же отвечало идейным запросам паразитических классов, как и агрессивная поэзия " [2].
О начале военной службы Николая Гумилева, о ее первых двух месяцах было подробно рассказано в конце четвертых "Неакадемических комментариев" [1]. Однако, прежде чем перейти к дальнейшему описанию, постараемся ответить на один, невольно возникающий - "элементарный вопрос". С чего вдруг Николай Гумилев решил пойти на войну? Предпринимались многочисленные попытки объяснить это, но, как правило, все ответы сводились к "крайностям". Первые безапелляционные ответы прозвучали еще в 30-е годы, когда на упоминания имени расстрелянного поэта еще не был наложен полный запрет. Анализировать аргументацию авторов бессмысленно - она говорит сама за себя. Красноречивы сами названия книг - "Поэзия русского империализма", "Война и ее барды", "Акмеизм и империалистическая война":
Элементарный вопрос
ВОКРУГ "ЗАПИСОК КАВАЛЕРИСТА" - 1914 - 1915.
Евгений Степанов
University of Toronto · Academic Electronic Journal in Slavic Studies
Евгений Степанов - ПОЭТ НА ВОЙНЕ. ЧАСТЬ 1. ВОКРУГ "ЗАПИСОК КАВАЛЕРИСТА" - 1914 - 1915
Комментариев нет:
Отправить комментарий